МОКС – топливо: «каламбия пикчерз» не представляет…

Эта статья из той серии, где атомщики о своей перспективности и нужности  стараются обывателей уверить. А Борис Рыженков  - работник отдела по связям с общественностью местного атомного предприятия ГХК. Посему, хочешь ни  хочешь, а благоприятное о своей отрасли писать обязан. Иначе -  кирдык.  Взашей попрут, то есть.


Борис Рыженков,
«Сегодняшняя газета»

Общественные слушания

В декабре 2009 г. ГХК направил на имя Главы Железногорска официальное извещение о своем намерении провести общественные слушания по МОКС-топливу, и в ответном письме Геннадий Баховцев пообещал оказать комбинату непосредственное содействие в организации слушаний. Сама процедура этого мероприятия определяется экологическим законодательством и выглядит следующим образом: в объявленном общедоступном месте будет выложен экземпляр ОВОС – оценки воздействия на окружающую среду. Любой желающий может прийти и ознакомиться с этим талмудом (документ довольно объемный). Учитывая как раз его объем и технический характер текста, рядом с ним постоянно будет дежурить специалист-радиохимик, который сможет ответить на дополнительные вопросы.

Каждый посетитель должен предъявить паспорт и зарегистрироваться, после чего он вправе записать в соответствующем журнале свои замечания и предложения. Это можно сделать в течение 30 дней. Затем проводится публичное обсуждение - здесь также собираются все желающие, регистрируются с предъявлением паспорта, получают на руки официальный бланк слушаний, на котором они могут писать свои вопросы, чтобы передать их в президиум. Выступают докладчики, идет обсуждение замечаний, собранных за 30 дней возле ОВОС, задаются вопросы из зала, следуют ответы и так далее. По итогам этого собрания делается протокол общественных слушаний, который еще 30 дней находится в доступе граждан для того, чтобы они вносили свои дополнения. По истечении этих 30 дней протокол окончательно оформляется, прикладывается к ОВОС и идет дальше своим чередом на экспертизу в надзорные органы.

Необходимо отметить, что никаких голосований по протоколу не проводится, задача общественных слушаний  - выявить конкретные обеспокоенности граждан и довести их до сведения экспертов, которые под свою ответственность и компетентность будут принимать решение, обоснованы претензии или нет. Законодатели уже давно прикрыли лавочку, когда любой проплаченный молодец мог потрясти плакатиком и от нечего делать затормозить развитие проекта. Вот, собственно, и все. Местные власти в законодательном порядке просто организуют общественные слушания, и на содержательную часть протокола они могут влиять, разве только внеся свои предложения наравне с любым другим заинтересованным лицом, не важно, кто это будет – продавец магазина или эксперт-эколог, здесь все равны.

Сюрпрайз

На Горно-химическом комбинате в настоящий момент идут технические согласования, и дата проведения слушаний еще не определена. Тем не менее ГХК заблаговременно, можно сказать, в разгар предвыборного "гона" официально известил администрацию Железногорска о своем намерении, чтобы это не стало сюрпризом. Однако без сюрпризов не обошлось. В прошлом номере "ГиГ" опубликовал статью Ирины Родной "Подконтрольная власть для атомного ренессанса". Стоит процитировать начало: "Когда-то Железногорск был ядерным щитом нашей страны. Жители города с гордостью ковали государственную задачу..." Здесь нет опечатки, ковали именно "задачу". И далее автор внезапно обретает способность столь же "компетентно" говорить о МОКС-топливе. Остается считать это началом полемики по общественным слушаниям и попробовать снять обеспокоенность Ирины Родной и, возможно, ее читателей.

Сначала о самом ядерном топливе. В обычных АЭС используется обогащенный уран, где примерно на 95 атомов урана-238 приходится 5 атомов урана-235, который делится тепловыми нейтронами и обеспечивает энергетику процесса. При изготовлении ядерного топлива очень важно равномерно распределить эти 5 атомов среди 95. Если где-то будет возникать локальная концентрация урана-235, то это приводит к перегреву в данном месте, и топливные сборки могут деформироваться. Этим нередко грешит, например, американское топливо, а лучшим топливом, по неумолимой статистике, считается российское и французское.

Теперь МОКС-топливо – здесь для обеспечения энергетики процесса в различных концентрациях используется плутоний-239, и сложность задачи равномерного распределения возрастает на порядок, уходя в область нанотехнологий. Потому что плутоний и уран - это уже разные металлы и равномерно их "замешать", тем более в форме оксидов, труднее, чем изотопы одного металла. В мире это умеют делать две-три страны, а задача вовлечения плутония в топливный цикл далеко выходит за рамки утилизации оружейных материалов - плутоний образуется при работе любой АЭС. И создание уран-плутониевого цикла попросту необходимо для развития атомной энергетики.

Каждый кует свою задачу

В "ГиГовском" сочинении утверждается, что МОКС-топливо на ГХК будет производиться во исполнение российско-американского соглашения по утилизации оружейного плутония - "на склад", лишь бы избавиться от плутония в оружейном качестве. Автор этого сочинения, разумеется, "кует" свою задачу, но факт в том, что мощности по МОКС-топливу на ГХК рассчитаны под обеспечение топливом "быстрого*' реактора БН-800, который будет введен в эксплуатацию на Белоярской АЭС в 2012 году, плюс гибридная часть активной зоны реактора БН-600 на той же АЭС. Более того, делать МОКС-топливо на "долгий склад" технически бессмысленно — плутоний распадается гораздо быстрее урана, и топливо просто потеряет свои свойства.

Что касается перспектив, то только Китай заказал у Росатома строительство трех "быстрых" реакторов, и через 7-8 лет объемы надо будет наращивать уже на экспорт. Это даже без учета того, что председатель российского правительства как-то не успел посоветоваться с Ириной Родной перед выступлением по телевизору: на прошлой неделе все центральные СМИ процитировали заявление Владимира Путина о том, что атомная энергетика России будет работать в замкнутом ядерном топливном цикле с  использованием "быстрых" реакторов. Более того, на эту модернизацию уже прямо сейчас выделено 128 миллиардов рублей. Но - "авторитетное" железногорское издание прямо-таки опровергло российского премьера, "спрогнозировав" абсолютно противоположное.

Еще цитата: "... при производстве МОКС-топлива получается огромное количество радиоактивных отходов (РАО)". РАО действительно получаются - низкой и средней активности. Радиоактивным отходом у нас, например, считается даже отработанный "лепесток" — марлевая маска. Но говорить здесь "огромное количество" - это пример-
но как "и тут я увидела ОГРОМНУЮ мышь". По сравнению с отходами основного производства РХЗ отходы по МОКСу - слезы. Кроме того, находясь в горе, они ну никак не могут угрожать окружающей среде, если не брать в расчет больную психику отдельных граждан. А тот, кто искренне чего-то опасается, может свои страхи озвучить на общественных слушаниях.

Важные мелочи

В "ГиГовском" опусе "предполагается", что никакой конкурентной борьбы за это производство не было, а на ГХК данный проект затащил Гаврилов в 2007 году, когда по причине протестов местных жителей этот проект "прокатили" в Северске. Дескать, в Росатоме просто нашли более сговорчивую территорию. Берем книгу "Железногорск", изданную в 2000 году к 50-летию города, открываем стр. 132 и созерцаем рекламный плакат ГХК с этим самым МОКС-топливом. Из его наличия неизбежно следует, что вопросом МОКСа на комбинате занимались уже в 1990-х и борьба за эту площадку была именно конкурентной.

Единственно, в чем прав автор сочинения, так это в том, что проект сюда затащил Гаврилов, - это да. Правда, не в 2007-м, а в 2008 году, и не из Северска, а из Озерска (Челябинска-40), где на комбинате "Маяка' проектировщики уже и к местности "привязались". Впрочем, кого такие мелочи интересуют, если они никак не укладываются в стройную концепцию преступного колониального заговора, представленную "ГиГ"? Перспективный высокотехнологичный проект, который спокойно проходит экологическую планку российского законодательства, проект с гарантированным сбытом продукции и уже определенным потребителем представлен как "депрессивный", с работой "на склад" и с разливным морем радиоактивных отходов. А чтобы затащить в Железногорск всю эту гадость, "... первоочередная задача Гаврилова - добиться абсолютной власти на территории". Ну, что тут сказать - если девушку уволят из "ГиГ", она найдет работу в Голливуде.

По поводу пресловутой опасности и невыгодности производства МОКС-топлива уже сказано. Что касается льгот и преференций, которые "ГиГ" навязчиво требует от ГХК, то городской бюджет более чем наполовину состоит из федеральных субвенций, которые ему дают только потому, что Железногорск - это ЗАТО Росатома. И если почти два миллиарда в год не преференции, то что - пора возвращаться к талонам на колбасу? А вот вопрос, почему Железногорск не чувствует весьма значимых преференций, журналистам муниципального 'ГиГ" следует задать своим учредителям.